Ровно в 3 часа Жолио-Кюри открыл митинг. Он предоставил сначала слово представителю делегации Абиссинии. Затем выступил председатель делегации Англии, после чего слово было предоставлено Александру Фадееву. Его появление на трибуне было встречено овацией. Заколыхались сотни знамен, и вдруг из середины, из самой гущи голов, вверх был поднят портрет товарища Сталина. Александр Фадеев произнес приветственные слова. Как только кончилось чтение перевода его выступления, на него посыпались букеты из роз, сотни букетов, и среди них буквально приплыл по этому морю голов большой белый голубь, сделанный из белых роз. Этот голубь был настолько велик, что Фадеев не знал, что с ним делать, и попросил отнести его в машину.
Опять двигались нескончаемым потоком колонны демонстрантов. Среди них шла колонна маленьких ребят. Они несли панораму, изображающую красивый домик, утопающий в зелени, с надписью.
Было множество,— говорит Маресьев, — самых разнообразных плакатов, протестующих против войны, против вражды с Советским Союзом. Среди колонн мне бросилась в глаза одна женская колонна, которая шла твердым шагом, четкими и стройными рядами, напоминая воинскую колонну. Поравнявшись с нами, женщины развернулись и направились прямо к нам. Груды цветов посыпались на нас. Затем они снова построились и стройными рядами направились дальше.
Была колонна инвалидов, состоявшая из нескольких тележек, на которых сидели инвалиды мировых войн — и молодые, и старые, с бородами, с национальными орденами на груди.
Этот митинг действительно был грандиозным. Жолио-Кюри пытался закрыть его, но отовсюду слышалось: «Мы не хотим уходить со стадиона», и даже когда появилась грозовая туча и Жолио-Кюри, показав жестом на тучу, сказал, что он вынужден закрыть митинг, и после этого никто не хотел уходить со стадиона.
Под аплодисменты всего зала, ей преподнесли много цветов и несколько кукол. У французов это означает: «вы потеряли в прошлой войне своих любимых детей — героев, но вы являетесь матерью многих детей».
Но вот 23 апреля председатель объявил, что слово предоставляется Алексею Маресьеву. Сопровождаемый аплодисментами я взошел на трибуну. Когда в зале увидели делегата в форме военного летчика, вновь раздались аплодисменты, свист, топот ногами, что является знаком искренних приветствий и уважения.
Только я хотел было произнести первое слово, как председательствующий жестом руки остановил меня. Я подумал, что он хочет сделать какое-нибудь сообщение или огласить приветственную телеграмму (в работе конгресса это имело уже место, когда председатель остановил одного из ораторов и под громовые аплодисменты всех делегатов объявил, что город Нанкин занят войсками китайской Народно-освободительной армии), но он стал говорить что-то на английском языке. Вновь раздались аплодисменты, топот ногами, свист, вверх полетели головные уборы, все встали. Я воспользовался этим, чтобы обдумать, как мне начать свою речь, и когда все стихло, я начал говорить.
От имени советской молодежи я заявил: Мы не хотим войны и мы будем бороться за мир. Я сказал, что молодые люди всех стран должны защищать мир с той же яростью и упорством, с каким они защищали свою землю от нашествия фашистских орд. Каждый молодой человек должен спросить себя: «что я делаю сегодня в защиту мира?» Я сказал, что с этой почетной трибуны от имени миллионов юношей и девушек великой Советской страны я заявляю, что мы всегда были и будем твердо стоять на страже мира.
Метки: были, великой, войны, гром, девушек, уже, является