И только когда начал накрапывать дождь, демонстранты стали расходиться, и нужно отметить, что в образцовом порядке: не было ни давки, не было ни одного несчастного случая — как собирались, так и расходились спокойно.
Вообще этот митинг явился грандиозной демонстрацией в защиту мира против поджигателей войны. Несмотря на запрещение французским правительством «караванов мира» они все же прибыли в Париж. Полицейские Жюля Мока не осмелились вмешаться, испугавшись этой грандиозной массы собравшихся людей.
25 апреля, — говорит лектор, — был последний день пленарных заседаний конгресса. Под бурные аплодисменты был принят Манифест и утвержден Постоянный комитет Всемирного конгресса сторонников мира.
Во всех капиталистических странах, — заключает Маресьев, — силами реакции ведется непрерывная пропаганда вражды к Советскому Союзу. Но, несмотря на то, что силы реакции стараются оклеветать Советский Союз и его внешнюю политику, народы всех стран видят, что Советский Союз является оплотом мира, является такой страной, которая борется за мир во всем мире.
Советский народ имеет много друзей за рубежом своей страны, которые плечо к плечу борются и будут продолжать борьбу за мир во всем мире вместе с Советским Союзом.
Все симпатии, которые были выражены советской делегации на Всемирном конгрессе в Париже, были направлены не только к личностям, но ко всей нашей великой Советской стране, к ее народам и к ее вождю товарищу Сталину.
Метки: всем, говорит, которые, принят, силами, товарищу, являетсяРовно в 3 часа Жолио-Кюри открыл митинг. Он предоставил сначала слово представителю делегации Абиссинии. Затем выступил председатель делегации Англии, после чего слово было предоставлено Александру Фадееву. Его появление на трибуне было встречено овацией. Заколыхались сотни знамен, и вдруг из середины, из самой гущи голов, вверх был поднят портрет товарища Сталина. Александр Фадеев произнес приветственные слова. Как только кончилось чтение перевода его выступления, на него посыпались букеты из роз, сотни букетов, и среди них буквально приплыл по этому морю голов большой белый голубь, сделанный из белых роз. Этот голубь был настолько велик, что Фадеев не знал, что с ним делать, и попросил отнести его в машину.
Опять двигались нескончаемым потоком колонны демонстрантов. Среди них шла колонна маленьких ребят. Они несли панораму, изображающую красивый домик, утопающий в зелени, с надписью.
Было множество,— говорит Маресьев, — самых разнообразных плакатов, протестующих против войны, против вражды с Советским Союзом. Среди колонн мне бросилась в глаза одна женская колонна, которая шла твердым шагом, четкими и стройными рядами, напоминая воинскую колонну. Поравнявшись с нами, женщины развернулись и направились прямо к нам. Груды цветов посыпались на нас. Затем они снова построились и стройными рядами направились дальше.
Была колонна инвалидов, состоявшая из нескольких тележек, на которых сидели инвалиды мировых войн — и молодые, и старые, с бородами, с национальными орденами на груди.
Этот митинг действительно был грандиозным. Жолио-Кюри пытался закрыть его, но отовсюду слышалось: «Мы не хотим уходить со стадиона», и даже когда появилась грозовая туча и Жолио-Кюри, показав жестом на тучу, сказал, что он вынужден закрыть митинг, и после этого никто не хотел уходить со стадиона.
Как только я закончил свою речь, многие стали бросаться мне в объятия, целовали меня, старались тронуть рукой. Я пытался пройти на свое место, кто-то потянул меня за руку, и я услышал русские слова, правда, с акцентом. Это была женщина, которая сказала мне, что она в войну потеряла своих сыновей. «Я хочу поцеловать вас как мать, мать таких же детей, как вы!» И она поцеловала меня.
Взволнованный таким горячим приемом, я возвратился на место. Меня стали поздравлять свои, советские делегаты, делегаты Вьетнама и Франции, которые сидели с нами по соседству. Успокоившись, я заинтересовался, что же говорил председатель, когда он остановил меня в начале моего выступления. Оказывается, когда я вышел на трибуну, из зала послышались требования представить меня делегатам конгресса, и председатель сказал, что выступает советский делегат, военный летчик, который стоит сейчас перед вами на двух протезах, который в первые дни войны был ранен, лишился обеих ног, но с протезами вернулся опять в военную авиацию, сражался на фронтах и сбил еще одиннадцать немецких самолетов.
В воскресенье 24 апреля на стадионе Буффало был грандиозный митинг в защиту мира, — продолжает свою лекцию Маресьев.—Собралось на митинге свыше полмиллиона парижан.
К 3 часам к открытию митинга на стадион прибыла советская делегация. Когда диктор объявил по радио, что на трибунах появились советские делегаты, во главе с руководителем делегации Александром Фадеевым, раздалась буря аплодисментов, послышались возгласы: «Да здравствует Советский Союз!» «Да здравствует Сталин!» Французы запели марсельезу. Мы под гром аплодисментов прошли к своим местам. Я посмотрел вокруг. Стадион был украшен флагами всех стран мира, которые были представлены на этом конгрессе. Демонстранты несли множество плакатов с надписями: «Все для мира, да здравствует мир!» «Вместо бомб дайте нашим детям хлеба!» Французские женщины несли плакаты с надписями: «Никогда французские матери не дадут своих сыновей для войны против Советского Союза!» Море голов. Сотни тысяч французских трудящихся собрались сюда, чтобы продемонстрировать свою преданность миру, свою решимость бороться с поджигателями войны. Мимо трибун в этот момент проходили с флагами и плакатами колонны бельгийской, голландской, датской и других делегаций.